Дается Музыка и все Слова даются До времени… Густеющей камедью На рыхлой плоти Неба… Захлебнутся, Пусть пасти чемоданов захлебнутся Чернеющей шифоновою снедью… Сокрытые, чуть шепчущие души… До времени – непознанная тайна… Тончайший мир – и так уже нарушен Пятистраничным танцем в Neuschwanstein’e, Полетом, бесконечно одиноким, Над Bodensee – крикливой стаей птичьей… Живой души – струящимся потоком Сквозь звукоряд – а, в общем, как обычно, Словами, тропами…

Дается Музыка и все Слова даются До времени… Густеющей камедью На рыхлой плоти Неба… Захлебнутся, Пусть пасти чемоданов захлебнутся Чернеющей шифоновою снедью… Сокрытые, чуть шепчущие души… До времени – непознанная тайна… Тончайший мир – и так уже нарушен Пятистраничным танцем в Neuschwanstein’e, Полетом, бесконечно одиноким, Над Bodensee – крикливой стаей птичьей… Живой души – струящимся потоком Сквозь звукоряд – а, в общем, как обычно, Словами, тропами…

Юлия Ольшевская, День в Лиссабоне