Потом в мире была ещё одна война, и она, независимо от того, где шли бои, ударила по мне с силой той самой ранней моей потери и стала для меня самым глубоким личным переживанием, которое мне когда-либо приходилось испытывать

Потом в мире была ещё одна война, и она, независимо от того, где шли бои, ударила по мне с силой той самой ранней моей потери и стала для меня самым глубоким личным переживанием, которое мне когда-либо приходилось испытывать.

Элиас Канетти, Спасенный язык. История одного детства