Появилась другая одежда, нечто вроде длинного хлопчатобумажного балахона до середины бедра, свозящего на нет весь смысл обтягивающих брюк, а их еще некоторые женщины могли себе позволить; что касается шорт, то о них, само собой, нечего было и мечтать

Появилась другая одежда, нечто вроде длинного хлопчатобумажного балахона до середины бедра, свозящего на нет весь смысл обтягивающих брюк, а их еще некоторые женщины могли себе позволить; что касается шорт, то о них, само собой, нечего было и мечтать. Созерцание женской попы, источник примитивного романтического утешения, тоже стало невозможным. Вот и наступило время перемен; дело явно шло к настоящему перелому

Мишель Уэльбек, Покорность