Родной дом никогда не был для меня особенно приятным местом, - этому мешал крутой нрав моей сестры

Родной дом никогда не был для меня особенно приятным местом, - этому мешал крутой нрав моей сестры. Но дом был освящен присутствием Джо и до сих пор не внушал мне сомнений. Я верил, что наша гостиная не хуже самого изысканного салона; я верил, что парадная дверь - таинственные врата в храм господень и что ритуал их открытия сопровождается жертвоприношением из жареных кур; я верил, что наша кухня - помещение если и не роскошное, то вполне порядочное; я верил, что кузница - сверкающий путь к самостоятельной жизни, к жизни взрослого мужчины. Одного года было достаточно, чтобы все это изменить. Теперь наше жилище казалось мне грубым и обыкновенным, и я бы ни за что на свете не хотел, чтобы его увидели мисс Хэвишем и Эстелла.

Чарльз Диккенс, Чарльз Диккенс. Собрание сочинений в тридцати томах. Том 23