Я сказал «pardon» раньше, чем оглянулся на нее, а когда оглянулся, увидел, что она тоже оглянулась, что она красивая, что она смеется, и что ее мягкий, какой-то ласкающий взгляд почему-то прошивает меня насквозь и гладит под одеждой

Я сказал «pardon» раньше, чем оглянулся на нее, а когда оглянулся, увидел, что она тоже оглянулась, что она красивая, что она смеется, и что ее мягкий, какой-то ласкающий взгляд почему-то прошивает меня насквозь и гладит под одеждой. И все это как-то мгновенно, и все вместе. У нее были большие глаза и мягкие черты лица. Я просто стоял и смотрел на нее, как дурак. Уже пропавший, уже влюбленный. Хотя еще и не осознавший этого. Или, наоборот, осознавший, но не всем собой, а только какой-то тайной своей частью. Тут порыв ветра поднял прядь ее длинных темных волос, и все разбросанные мозаичные камушки в одну секунду сложились в картину. Я вдруг сразу очень отчетливо и как-то пронзительно, в то самое короткое-короткое мгновение почувствовал, что и она сама, и эти волосы, сыграют какую-то важную роль в моей жизни. Что я не просто так здесь оказался, и эта девушка не просто приключение. И все улицы, и даже все встреченные мной сегодня люди, даже этот латиноамериканец вели меня сюда.

Александр Беленький, Мари