Угрюмых и злых было несравненно больше; если ж из них и случались иные уж так по природе говоруны, то все они непременно были беспокойные сплетники и тревожные завистники

Угрюмых и злых было несравненно больше; если ж из них и случались иные уж так по природе говоруны, то все они непременно были беспокойные сплетники и тревожные завистники. До всего чужого им было дело, хотя своей собственной души, своих собственных тайных дел и они никому не выдавали напоказ.Это было не в моде, не принято.

Федор Михайлович Достоевский, Записки из Мертвого дома