Его жизнь значила для меня больше всего на свете, и его смерть тоже, потому что после неё осталась пронзительная чёрная дыра, которую невозможно заполнить

Его жизнь значила для меня больше всего на свете, и его смерть тоже, потому что после неё осталась пронзительная чёрная дыра, которую невозможно заполнить.

Сара Уинман, Когда бог был кроликом