Мелким, безнадежно искренним почерком, чернилами было написано по-немецки пять слов: «Боже милостивый, жизнь - это ад»

Мелким, безнадежно искренним почерком, чернилами было написано по-немецки пять слов: «Боже милостивый, жизнь - это ад». Больше там ничего не было - никаких пояснений. На пустой странице, в болезненной тишине комнаты слова эти приобретали весомость неоспоримого обвинения, некой классической его формулы. Икс вглядывался в них несколько минут, стараясь не поддаваться, а это было очень трудно. Затем взял огрызок карандаша и с жаром, какого за все эти месяцы не вкладывал ни в одно дело, приписал внизу по-английски: «Отцы и учители, мыслю: »Что есть ад?« Рассуждаю так: Страдание о том, что нельзя уже более любить».

Джером Д. Сэлинджер, Девять рассказов