Может быть, думал он, я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось

Может быть, думал он, я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось. Напротив, я был тогда умнее и проницательнее, чем когда-либо, и понимал всё, чтò стòит понимать в жизни, потому-что... я был счастлив». Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а любовь переполняла его сердце и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стòило любить их.

Лев Толстой, Война и мир