Перейдя во флигель, я дал себе слово не толкать камердинера назад в живот кулаками, когда он подает мне сюртук, не бранить его, не кричать: «Эй, вы

Перейдя во флигель, я дал себе слово не толкать камердинера назад в живот кулаками, когда он подает мне сюртук, не бранить его, не кричать: «Эй, вы! Кто там! Федька! Платошка!», не свистать. Но это было не столько из доброты, сколько из желания быть порядочным человеком, годиться со временем в герои романа.

Константин Леонтьев, Подлипки