Одним только можно утешиться: его близкие сокрушаются и плачут, но сам он уже отстрадал

Одним только можно утешиться: его близкие сокрушаются и плачут, но сам он уже отстрадал. Страшный миг позади, и он упокоился навеки. Его нежное тело укрыто и он не чувствует боли. Ему уже не нужна жалость; сбережем ее для несчастных, которые его пережили.

Мэри Шелли, Франкенштейн, или Современный Прометей