Когда она радуется, что запеченная в королевский пирог фасолина досталась ей, раздувается от гордости, что правильно показала фокус, хитрость которого все давно разгадали, бурно ликует, открывая по утрам очередное картонное окошко рождественского календаря, брезгливо ежится, когда у нее в голове находят вошь, или захлебывается от восторга, шагая мимо мигающей огнями Эйфелевой башни, я знаю, что пережил все то же самое, хотя память не сохранила точных деталей, — скажем, в семидесятые Эйфелева башня не мигала, но, как я помню, она производила на меня сильное впечатление, поскольку была похожа на железного бронтозавра

Когда она радуется, что запеченная в королевский пирог фасолина досталась ей, раздувается от гордости, что правильно показала фокус, хитрость которого все давно разгадали, бурно ликует, открывая по утрам очередное картонное окошко рождественского календаря, брезгливо ежится, когда у нее в голове находят вошь, или захлебывается от восторга, шагая мимо мигающей огнями Эйфелевой башни, я знаю, что пережил все то же самое, хотя память не сохранила точных деталей, — скажем, в семидесятые Эйфелева башня не мигала, но, как я помню, она производила на меня сильное впечатление, поскольку была похожа на железного бронтозавра. Мир уже не тот, но этапы развития, через которые мы проходим, все те же. Например, несмотря на Интернет, мобильный телефон, DVD и 300 телевизионных каналов, ожидание Рождества так и не потонуло в суете повседневности. Тайна так и осталась тайной.

Фредерик Бегбедер, Французский роман