Её сексуальность до сих пор была оккупирована любовью (...) и, стало быть, являлась частью чего-то драматического, ответственного, значительного (...) Здесь у детей, в царстве незначительности сексуальность наконец стала тем, чем она исходно была: маленькой игрушкой для производства плотского наслаждения

Её сексуальность до сих пор была оккупирована любовью (...) и, стало быть, являлась частью чего-то драматического, ответственного, значительного (...) Здесь у детей, в царстве незначительности сексуальность наконец стала тем, чем она исходно была: маленькой игрушкой для производства плотского наслаждения.

Милан Кундера, Книга смеха и забвения