Оседание

Города, в котором всё это происходило, он не назовёт: тот не имел в его жизни определённости, какая закрепляется именем, — просто один из средних европейских городов, где зимы долги, реки темны, а фонтан на площади не работает ни разу за все годы. Там, в конторе, пропахшей старой бумагой, тянется жизнь помощника нотариуса: чужие завещания, выверка чужих имён, дат и сумм — и та канцелярская тишина, в которой и проходит большая часть жизни тех, кто ею занят. Однажды в ноябре он садится за записки. Ему нужно рассказать о той осени, в которую он вошёл, ничего не подозревая, а вышел уже другим человеком — или, как он говорит сам, перестал быть человеком вовсе. Что именно стряслось с ним в тот год, он объяснит не сразу и не до конца — и лишь в самом конце признается, зачем вообще взялся за перо.