Искренность и подлинность

«Нельзя одновременно быть искренним и казаться им», — писал Андре Жид. Попытка примерить на себя искренность, чтобы удовлетворить социальные ожидания, превращает ее в позу или маску, делая саму эту затею обреченной на провал. Что же тогда в действительности означает навязчивый призыв «быть самим собой»? В своих Нортоновских лекциях 1969-1970 годов Лайонел Триллинг утверждает, что этот простой совет столетиями служил источником глубоких нравственных исканий. В елизаветинской Англии верность себе рассматривалась как средство достижения цели. В «Гамлете» Полоний дает Лаэрту знаменитый совет: «Но главное: будь верен самому себе, / И, следственно, как дважды два — четыре, / Ни перед кем не будешь ты фальшив». Но этот идеал «честной души», чье стремление к самопознанию несет в себе гармонию с обществом, постепенно рухнул под тяжестью современной литературы и философии. Выстраивая линию преемственности от Руссо, Робеспьера и Джейн Остен к Гегелю, Фрейду и Джозефу Конраду, Триллинг блестяще показывает, как искренность была вытеснена более требовательным идеалом подлинности. Истинная самость в нем стала порождением отчуждения и отрицания — непрерывного искоренения как социальной искусственности, так и самообмана. В заключительных лекциях он провидчески отмечает растущую тягу к осознанной неподлинности — тенденцию, стремительно набравшую силу после его смерти.